• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:58 

Завтра

Чтобы наступило завтра, нужно утром проснуться...
Просыпаясь, прошлый день становиться днём вчера, а день "завтра" становится днём под названием "сегодня"...Но день "сегодня" в день "завтра" станет снова днём "вчера"...а день "вчера" - днём "позавчера"...и так до бесконечности...Постоянный поток дней "вчера", "сегодня" и "завтра"...их чередование...но это продолжается до тех пор, пока ты просыпаешься...
Проснись для "завтра".

@темы: "Советы на "здесь" и "сейчас"

17:12 

Неоправдавшиеся идеалы

Мои идеалы были свергнуты жестокой действительностью..В детстве я считала этих актёров пределом совершенства. Может, дело в детской наивности и новизне ощущений, но тогда они казались мне бессмертными. Теперь они - всегол лишь отбросы общества.
Памяти юных актёров, которые впоследствии ничего не добились и деградировали как личности посредством алкоголя и наркотиков.

Маколей Калкин, Эдвард Фарлонг.

@темы: "Реквием по прошлому"

13:57 

Ещё один конец света...Это модно?

Мне кажется, что меня уже ничего не удивит.

@темы: "Вопросы в пустоту"

19:25 

"Совершенная игра" Глава 3. Глоток воздуха. Продолжение

Она любила целовать мои руки. Она трепетно прикасалась к фалангам моих пальцев, как к чему-то сокровенному и ускользающему. Она говорила, что целует руки только людям, которых считает родными..
- Ты целовала руки Клэр?
- Да, её да. Я любила её.
Она тяжело вздохнула.
Клэр жила в другом городе. Но расстояние никогда не было для неё преградой. Она приезжала к ней. Клэр была капризной девочкой с большими глазами и коротко стриженными волосами неопределённого цвета. Неопределённого, так как её натуральный цвет волос уже трудно было определить за несколькими десятками перекрашиваний. Она была неформалкой. Наверное, это привлекало её к этой малолетней бестии больше всего. Клэр никому не подчинялась. Даже ей.
У неё была среднестатистическая внешность. Мне она казалась заурядной. Хотя красота – это слишком субъективное понятие. И понимает её каждый по-разному. Для меня красота – это пропорциональность. Это значит не только внешнее соблюдение пропорций, но и внутренний баланс. Пропорциональность в моём понимании – это правильное распределение видимого невооружённым взглядом и внутреннего содержания. Вы скажете сейчас, что это какой-то бред с заумной терминологией, набор умных слов, лишённых здравого смысла. Может быть, Вы и правы. Но таким является моё восприятие настоящей красоты. И я вряд ли заставляю кого-то воспринимать его именно таким образом. Вы можете понимать это иначе. Для неё красота была непосредственностью. И для неё эта девчонка была «прекрасным созданием». Так она её называла. Клэр бесило такое невоодушевлённое сравнение, однако ЕЁ такая истеричность только заводила.
Она не умела играть на пианино. Но у Клэр был тонкий музыкальный вкус. И она хотела проникнуться частичкой её. Тогда она просто открывала крышку пианино и просто легко ложила пальцы на клавиши, слегка перебирая. Если даже в те минуты она и не создавала шедевральных мелодий, то по крайней мере становилась ближе к ней. Издаваемые из пианино звуки были отрывчаты и неуместно разной тональности, они больше напоминали несмелые пробные аккорды ребёнка под присмотром строгого учителя музыки, чем целостную мелодию пальцами Клэр. Но для неё это было вряд ли настолько важно, ведь она знала, что Клэр нравилось наблюдать за ней в те моменты. Она медленно подходила к ней сзади и, наклонившись у её головы так, что она затылком чувствовала до дрожи во всём теле её размеренное дыхание, она неспеша опускала пальцы на клавиши, нарочно задевая при этом кожу её рук нежными столкновениями. Ей нравилось сводить её с ума, профессионально скользя пальцами по клавишам пианино так легко и непринуждённо, как если бы инструментом было тело её любимой. Она ловила неземное удовольствие, создавая музыку из сочетаний нот, хитросплетений пальцев и её вздохов.
Она была у неё несколько раз. Или даже жила некоторое время. Они часто ругались. Часто мирились. Часто были далеко друг от друга. Расставались. Встречались снова. Говорила ли она, что любит? Глазами – да, словами – нет. Была слишком горда признать свою слабость. И Клэр это знала. Для Клэр она была необыкновенной. Не такой, как все. Для неё это было впервые.
Она всегда знала, что впереди их неизбежно ждёт конец. Их связь не имела продолжения уже с самого начала. Это были обречённые на разрыв отношения. И потому каждый раз, осознавая эту неизбежность, она понимала, что чем больше она оттягивает этот момент, тем больнее будет в итоге отпустить её. А она должна была отпустить Клэр, отпустить навсегда.
Клэр на зло курила её сигареты. Она искала повод остаться с ней. Она намеренно устраивала истерики. Она звонила ей так часто, как только могла. Она писала ей много ничего не значащих, но милых сердцу сообщений. Ничего не значащих «котёнок», «лапочка», «я о тебе подумала миллион раз и ещё сейчас один, когда пишу тебе..», «я скучаю», «ты забыла обо мне», «ты ведь помнишь, как..Ты всё помнишь», «Зай, ответь. Я волнуюсь»… В этих коротких электронных записках был стандартный набор эмоций, но для них там помещалась целая вселенная. Она боготворила Клэр. Для неё каждая деталь с ней приобретала особый смысл. Даже теперь звук пианино вызывает у неё двойственное чувство. Она долгое время избегала пианистов и мест, где бы они могли быть или хотя бы смутно напоминавших об этом музыкальном инструменте. И когда однажды я привела её в «Галерею», она вздрогнула, когда услышала с этажа выше знакомую мелодию. Парень играл на пианино на специальной платформе, прикреплённой тросами между первым и вторым этажом. Её взгляд внезапно потух. Её глаза стали пустыми. Воспоминания вдруг ожили в её сознание так остро, как если бы ещё вчера Клэр играла для неё «Ноктюрн влюблённых». Её охватило отчаянье и ужас. Впервые она слушала звуки пианино, которые создавали не пальцы её любимой Клэр. Слушать эти звуки означало для неё предательство. Ведь её уже не было рядом. Она вдруг захотела уйти прочь. «Он бездушно играет», - тихо сказала она. «Да, - ответила я. – Наверно, слишком бездушно для того, кто делает это бесплатно». Она повернулась ко мне: «Ты знаешь его?» Я улыбнулась: «Нет, но я бываю здесь очень часто, чтобы понять, что его не интересуют деньги и играет он исключительно ради искусства». Она снова возвратилась к тому месту. Я видела, как завораживала её музыка. Видела, как она боролась с противоречивыми чувствами наслаждаться мелодией и отпускать Клэр.
«Ты так нелепо выглядишь в этих туфлях…» - «Да, но тебе ведь этого всегда хотелось…» - «Увидеть тебя нелепой?» - «Увидеть меня на шпильках».



 

@темы: "Совершенная игра"

12:06 

Снова "Жестокие рифмы"

Она приносит утром кофе,
Я вижу дрожь в её руках.
Я улыбаюсь, помня вздохи,
Она лежит в моих ногах.
Я тихо оголила нервы,
Она бессильна и слаба.
В ней нету суки, нету стервы,
Она навечно лишь раба.

("Жестокие рифмы")

@темы: "Жестокие рифмы"

13:21 

"Жестокие рифмы". 3

Её чуть слышные шаги.
Она боится разбудить.
Беги, зверушка, от меня, беги,
Но не пытайся ты меня забыть.
Я буду сниться и мерещиться,
Терзая память,
Иди ко мне, моя изменщица,
Я не злопамятен.
Мы вместе.
Для тебя – я благодать.
Ты мною создана,
Чтобы себя отдать.

("Жестокие рифмы")

@темы: "Жестокие рифмы"

14:21 

Сублимация

В последнее время для меня началась невиданая до сих пор полоса творчества. После 10-летнего перерыва. Многое произошло за это время. А самое главное - переоценка ценностей из-за ряда жизненных обстоятельств и появления некоторых людей-прохожих. Прохожих, так я их называю. Они появлялись в моей жизни, останавливались на какое-то время и шли дальше. Некоторые из них были гостями, так как задерживались в моём личном пространстве дольше, но, как и все гости, по окончании торжества они все тоже уходили, иногда и безвозвратно. И вот однажды, ощутив, что моё сознание уже перестаёт справляться с грузом тягостных воспоминаний, никуда не уходящих и не трансформирующихся в полезные уроки, рука сама потянулась к клавиатуре и я начала печатать. С каждой главой я как будто отпускаю эти отрезки времени, и это приносит ощущение приятного опустошения. Я пишу...

@темы: "Очерки о творчестве"

14:08 

"Совершенная игра". Глава 4. Невидимые вибрации разреженного воздуха

Глава 4. Невидимые вибрации разреженного воздуха.

«Мой демон голоден. Он злой.
Он заберёт её с собой.
Она сама его звала.
Она порочна и слаба…»
(«Жестокие рифмы»)


Ей всегда нравились недосказанности. Она любила открытые финалы. Она обожала противоречия. Она намеренно строила сложные связи. Она никогда не показывала свои слёзы. Она считала себя сильной, но всегда хотела быть слабой, так как в глубине души жаждала на кого-то опереться.
Она называла его Клодом. Её альтер эго, от имени которого она творила свои очерки.

Клод был наблюдателен. Он часто сидел напротив неё и легко выстукивал пальцами по столу размеренный ритм, больше похожий на тиканье часов, в то время как она сидела на кровати, прижав колени к груди, и долго говорила о непонимании людей, своей хронической растерянности и иногда о Клэр.
- Меня не понимают люди. Они считают меня бездушной, хладнокровной…А некоторые даже шарахаются… Я как будто чувствую на себе их липкие взгляды, которые они намеренно быстро отводят при виде меня. Они как будто заползают в мою душу своими крючковатыми пальцами…Хохочут, приговаривая: «Это она! Смотри, та самая…Ни капли стыда…». Для них я – какое-то чудовище…
Она вопросительно в каком-то исступлении подняла на него глаза, как бы выискивая подтверждения своим словам, но Клод молча наблюдал за ней, слегка тарабаня самими кончиками пальцев о столешницу.
- Но может, они и правы, - она тяжело вздохнула, - Я иногда ничего не чувствую. Ничего и ни к кому. Просто какой-то холод внутри. И я не могу разобраться с этим холодом. Годами не могу разобраться. Знать бы, откуда он. И мне обидно, что они так думают обо мне. Я не хочу, чтобы они все так обо мне думали. Но они продолжают. И это постоянно. И я ничего с этим не могу поделать. Мне кажется, я уже даже привыкаю к такому отношению к себе и считаю это заслуженным. Но что-то всё равно не так…не так, как должно быть. Мне так кажется…

Она вдруг резко замолчала. И Клоду пришлось прервать поток своих логических умозаключений. Он молча подошёл к широкому окну и долго смотрел на осенний пейзаж.
- Люди понимают тебя иначе. А всё остальное дорисовывает твоё воображение.

- У тебя всё так просто, - она тоже подошла к окну и начала разглядывать тропинку к качелям, усыпанную жёлтыми кленовыми листьями. – Когда я была ребёнком, для меня тоже всё было легко и просто. Помнишь те качели?
- Помню. Ты на них училась летать, - на его губах скользнула едва заметная улыбка.
- И у меня получалось, - она тоже улыбнулась, но потом её лицо резко приобрело выражение невосполнимой утраты. – До того момента…
Он повернулся к ней и посмотрел ей прямо в глаза.
- Пока не сломались качели. А новые так и не сделали, - он отошёл от окна, устало опустился на кресло и закрыл глаза.
- Люди – странные существа. Они виртуозно умеют придумывать себе проблемы там, где их нет. Осенью всех интуитивно начинает мучить хандра, так как световой день уменьшается и им не хватает серотонина. А на самом деле солнце не единственный источник серотонина. Но людям легче придумать причины, чтобы хандрить, чем найти способ не хандрить.
Комната наполнилась сумраком заходящего солнца. Темнота постепенно охватывала пространство, и её лицо в сумерках становилось мрачнее. Это было лишь игрой тени и света. Но именно их сочетание восхитительно передавало её врождённую грусть.
- Когда это всё закончиться со мной? – она опустила голову и сжала поверхность подоконника.

- Просто найди другой источник серотонина, - она услышала это над самим ухом, его тихий, не терпящий возражений голос.
- И это всё? – она опустилась на паркет и снова сидела в тишине в объятой сумерками комнате. Его уже не было.

«Когда-то я любила тишину. Это была вынужденная любовь, если можно так сказать. Это случилось совсем неожиданно для меня. Однажды подростком я собирала в парке листья для школьного гербария. Осень уже была в самом зените. Помню разнообразие цветов – от бледно-жёлткого до ярко-коричнево-оранжевого…Домашние задания вряд ли мне нравились, но это было мне как нельзя по душе. За этим занятием меня и застала мама. Когда я подняла на неё глаза, у неё был встревоженный взгляд. Я не услышала, как она меня звала. Её губы двигались почему-то беззвучно. И я непонимающе на неё посмотрела. Она тронула меня за плечо. По мимике я прочитала в её глазах немой вопрос: «Что-то случилось?» Я только ободрительно ей кивнула: «Посмотри, какие красивые…». Я подняла перед ней листья, потом они внезапно посыпались с моих рук. Я не слышала своего голоса. Как и её голоса.
Это были дни молчания. Дни тишины. Дни понимания. За какой-то короткий промежуток времени во мне обострились другие чувства. Я научилась видеть шум ветра, мамин смех, возгласы радости и похрустывание первого морозного снега. А когда у меня не получалось ощутить что-то явно осязаемое слухом, я просто выискивала из каталога своей памяти этот звуковой набор и воспроизводила его мысленно. Тогда я могла практически полноценно шуршать ногами по опавшему ковру листьев, ощущать трепетание крыльев проносящихся мимо птиц, наслаждаться музыкой уличных музыкантов, отстукивать ритм собственных шагов и шагов прохожих.»

- Ты ведь иногда хочешь это вернуть? – Клод незаметно подошёл к ней, когда она пыталась удержать в руках обжигающе горячую чашку чая. Она судорожно опустила её на стол и села, подперев рукой голову.
- Снова стать неслышащей? Ты часто об этом спрашиваешь.
- Но ответ очевиден, ведь так? – эти слова прозвучали у самого уха и дрожью прошлись по её телу осознанием, что всё то время, которое она вынужденно провела без звукового фона, были для неё не мучительными. Ни ночных стуков в дверь пьяного отчима, ни рыданий матери, ни криков в прихожей, ни громких выяснений отношений между родителями в очередной раз ночью. Ни-че-го. Только благодатная тишина.

Когда однажды я узнала о Клоде, я просто промолчала, давая ей возможность высказаться. Мы сидели на скамейке поодаль от уличного музыканта. Портер был зол как никогда. Он то и дело посматривал в нашу сторону, но когда я ловила его взгляд, он отводил глаза.
- Меня окружало столько много людей на самом деле, а я так часто чувствовала себя одинокой. И тогда появился он. Мне он был нужен. Я никому не доверяла. А Клод знал меня досконально. Ему не нужно было ничего объяснять. Ни оправдываться, как перед остальными, - она нервно сжала сигарету пальцами и выпустила кольцо дыма в сторону.
Я была некурящей, и она опасалась за моё здоровье. Как она часто любила повторять: «Среди нас только одна должна быть курящей. И это я». Я тогда делала наиграно обиженный взгляд и говорила, что так несправедливо и не лучше ли пойти на компромисс и научить курить меня. Она категорично кивала головой: «А что по-твоему должна тогда делать я?» Я задорно улыбалась: «Смотреть, как я гублю свои лёгкие.» Она серьёзно смотрела на меня и отвечала: «Я не позволю». – и затягивалась с особым удовольствием в очередной раз.
- А ведь первой с Клэр познакомился Клод, - она горько усмехнулась. – Мы переписывались в интернете. Вернее, Клод нашёл автора с диковинным ником Безумец. На фото анкеты на него смотрел светловолосый парень с черными глазами и злорадной ухмылкой, а внизу надпись: «Вы всё ещё боитесь своего сумасшествия?». Клод бросил ему вызов. Он написал: «А ты всё ещё прячешься за своим сумасшествием?». Ответ поступил практически моментально: «Ты меня знаешь?». Так всё и началось. Они обменивались колкостями и циничными замечаниями о теперешнем хаосе и понимали, как много между ними этого общего беспорядка. Меня никто не брал в расчет. А потом Клод взломал его пароль и в личных альбомах обнаружил девчонку с неопределённым цветом волос. Это вызвало у него отвращение. С того момента Клод вычеркнул Безумца с круга его интересов. Он отдал её мне. Зато я уже тогда …

- И о чём Вы тут секретничаете? – Портер стоял напротив с наиграно вежливой улыбкой.


@темы: "Совершенная игра"

14:13 

Ритм

Ритм жизни продолжается. Вот только бы войти снова в этот ритм. Приспособиться. Адаптироваться. Занять своё особое безопасное место. На безопасном расстоянии ото всех. Голова пустая. Ничего не изменилось. Хотя наступил ещё один год. Открывается ещё много возможных творческих открытий, творческих поисков, творческих скитаний, творческих хитросплетений.

@темы: "Мироощущения в мире ощущений"

12:23 

В творческом процессе

Время творчества всё ещё продолжается. Меня охватила волна накопившихся переживаний, которые я с радостью отдаю печатным буквам. Пишу 5 главу. Она всё ещё о музыке. Об искусстве. Игра плавно охватывает новых игроков.

@темы: "Очерки о творчестве"

11:55 

Лишние эмоции

В последнее время я ловлю себя на мысли, что всё, что было существенным и важным для меня несколько лет назад, без осуществления чего вряд ли представляла дальнейшую жизнь, вдруг отступило на второй план. Многое стало лишним. Без многого мне сейчас легче обходиться. Иногда мне просто легче промолчать, чем отстаивать в очередной раз своё мнение, которое в очередной раз могут не так истрактовать. Мне легче избегать шумных вечеринок или шумных компаний, чтобы лишний раз не заставлять себя изображать веселье или же ярую коллективную задействованность. Мне легче игнорировать людей, чтобы не объяснять им, почему мне не хочется с ними общаться. Я всё чаще ловлю себя на мысли, что наедине мне легче, чем с кем-то.

@темы: "Мироощущения в мире ощущений"

16:22 

"Совершенная игра". Глава 5. Вдох - выдох

«Я открою свой тёмный чулан,
Заведу её и запру,
Её сердце попало в капкан,
Я его никогда не найду.»
(«Жестокие рифмы»)

Я столкнулась с ней в её городе, случайно пересеклась с её взглядом на её улице, совсем неожиданно оказалась у неё в гостях.

Я шла по незнакомому городу. По определённому маршруту. Карта лежала в рюкзаке у меня за спиной, но я уже её изучила вдоль и поперек ёщё в дороге. В моём распоряжении был футляр со скрипкой в одной руке и охапка нот вперемешку с книгами о звуковом выражении действительности в другой. Я спешила. У меня было в запасе всего пара минут. Она появилась внезапно, словно из ниоткуда. Просто вынырнула из-за соседнего поворота со скейтом под мышкой. Она тоже спешила, потому и не сразу заметила меня. А когда заметила, то спешить пришлось нам обеим, так как успевать ловить за ветром листы с нотными текстами вперемешку с моими записями-конспектами
было ужасно неудобно и небезопасно, учитывая осень и час пик на проезжей части.
- Вот последний, - беспечно улыбнулась она, догнав последний листок с аккуратно расставленными нотами и мимолётом взглянув на его содержимое с нескрываемым интересом. – Почему я тебя здесь не видела?
- Все сейчас торопятся, - улыбнулась я ей в ответ.
- Вообще-то я о том, что любителей скрипки у нас в городе мало. По крайней мере я многих знаю, - она склонилась над листком, внимательно его изучая. – Ты не отсюда, да?
- Не отсюда, - я потихоньку складывала бумаги, уже не торопясь. – И скрипачка, если честно, с меня никакая. (Я разочарованно вздохнула).
Она озадаченно посмотрела на меня.
- Тогда зачем занимаешься этим?
Потом вдруг, не дав мне придумать внятное объяснение, смущённо проговорила:
- Прости. Это не очень-то уместно с моей стороны спрашивать тебя о таком.
Я улыбнулась.
- Тут долгая история. Но если вкратце – хотела стать ближе к музыке.
- Это мне знакомо, - она подвинула скейт к себе и заинтересованно посмотрела на меня. – Меня зовут Клара.


Её пианино стояло на втором этаже. Там была и её комната. Её творческая мастерская. Хотя кусочки этого творчества нередко доставались и посторонним. Непреднамеренно, конечно. Окно у неё практически постоянно было нараспашку.
- Мне повезло с соседями, - Клара осторожно открыла лакированную крышку музыкального инструмента. – Им нравится, когда я играю. (Она засмеялась, и её звонкий смех вызвал и у меня улыбку). Хотя вначале они натерпелись от моих экспериментов.
Она села на стул и изящно опустила пальцы на клавиши.
- Я не сразу поняла, что это моё. У меня попросту не хватало терпения. А теперь я знаю, что это часть меня.
Она начала с простых аккордов, постепенно переходя на более сложные. Её пальцы виртуозно скользили по поверхности клавиш, как будто играя с ними в лёгкие и настойчивые поглаживания. Она играла с особым удовольствием, которое трудно описать словами, только увидеть, как она, склонившись над пианино, одними невесомыми прикосновениями самих кончиков пальцев создаёт прозрачно чистую мелодию. Смотреть, как её лицо преображается наряду с тональностью отдельных звуков и их плавными переходами от игриво манящих до исполненных глубокими переживаниями. Она умела играть, задевая внутри невидимые струны и наполняя находящихся рядом ни с чем не сравнимым чувством единения с музыкой.
Я наблюдала за ней со стороны. Я наблюдала за её порхающими пальцами, словно созданными для того, чтобы приносить неземное наслаждение, очаровательной тонкой шеей и очертаниями гибкого тела, едва скрытого прозрачной свободной блузкой. Вся она так тонко сочеталась с витающей в воздухе мелодией, что мимолётом я словила себя на мысли, что отдаюсь этому чувству уединения с музыкой, как никогда не отдавалась мужчине.
Клара плавно оторвала пальцы от клавиш и с закрытыми глазами откинулась на спинку стула, постепенно переводя дыхания от захлестнувших её эмоций.
Я подошла к ней и, пододвинув ближайший стул, села рядом. Она открыла глаза и улыбнулась.
-Можно? – я опустила руки на клавиши. Она удивлённо сдвинула брови.
Я приступила к ноктюрну, когда Клара уловила знакомую мелодию и присоединилась ко мне. Раньше я не пробовала играть с кем-то одновременно. Но она настолько хорошо подстраивалась под мой музыкальный ритм, что мне казалось, как будто с её чутким сопровождением музыка становилась ещё пленительней. И я просто окунулась в создаваемые нами звуки, с нескрываемым упоением наслаждаясь этими минутами нашего творчества.
- Значит скрипачка? – Клара задорно улыбнулась. – Мне ещё никогда не было так хорошо играть на пианино на пару со скрипачкой.

По всей комнате у неё были разбросаны ноты, а на столе небрежно сложены неумелые детские рисунки.
- Я всегда хотела стать художницей, - она подняла один из рисунков с каким-то крылатым существом. – Но мама говорила, что быть художником совершенно бесперспективно. И тогда я переключилась на музыку. (По её лицу скользнула улыбка). Хотя это тоже вряд ли перспективно. Но мама не возражает.
- Это твои рисунки? – я медленно перебирала стопку цветастых пятен.
Она покачала головой.
- Нет. Я сейчас руковожу кружком для рисования в детском саду. Пытаюсь таким образом восстановить свой талант, - она удобно расположилась в кресле. – А чем ты занимаешься? Кроме скрипки, конечно.
- Скрипка не моя. Я несла её двоюродной сестре в консерваторию.
- Вот как, - Клара не удивилась.
- Хочешь, я снова научу тебя рисовать? – я повернулась к ней, держа в руках простой карандаш.
- Ого, - присвистнула Клара с озорством ребёнка. – И сколько у тебя ещё скрытых талантов?

Она сидела за столом, а я стояла, склонившись над ней на уровне её шеи, и держа её руку в своей выводила на альбомном листе чудный мифический пейзаж с девушкой посредине. Клара поминутно хихикала с азартом первоклассницы на перемене, но старалась и сама принимать участие в возрождении её тяги к изобразительному искусству. Она была так близко от меня, что я даже могла вдыхать запах её волос, как вдыхала зарываясь в мою шею Лана, и при этом я не опасалась, что Клара неправильно это поймёт.
Я мимолётом касалась губами её шеи, мои пальцы сжимали её кисть и плавно выводили причудливые узоры картины.
- Вот и всё, - сказала я, отпустив её руку. – Разукрашивать можешь сама.
Я легко отстранилась от неё, отпуская её окончательно. Она повернулась ко мне лицом:
- Но мне нравится, когда мы делаем это вместе.
Она подняла рисунок передо мной.
- Тебе не кажется, что здесь не хватает ещё одной волшебницы?
Я улыбнулась:
- Хочешь, я буду твоей волшебницей?

Я ездила к ней в гости так часто, как только мне позволяло время и Лана.
Лана…Ей никогда не нравилось её имя. Она говорила, что оно слишком простое. И звучит скверно. Однажды я научила любить её имя. Мне нравилось повторять его, поглаживая её шею, нежно покусывая мочку её уха, выдыхая его с её импульсивными прикосновениями.
Она говорила, что не умеет расслабляться.
- Что, совсем не умеешь? – улыбнулась я, перелистывая «Гордость и предубеждение» в оригинале, её настольную книгу, за которую она иногда бралась вот уже на протяжении 2 лет. - Ты уверена?
Она вздохнула:
- Иногда мне кажется, что я расслабляюсь только, когда сплю.
Я взяла её за руку.
- Ложись. Я сделаю тебе массаж.
Она расположилась на кровати, застенчиво прижав руки к груди. Я присела на коленях рядом, легко расстегнула застёжку её бюстгальтера под её нерешительные возражения и сняла его совсем. Я притронулась к коже её спины самими кончиками пальцев, слегка прошлась вдоль позвоночника, изменяя интенсивность поглаживаний и охватывая рёбра, нежно скользя к талии и бёдрам и выводя причудливые чувственные узоры на её податливом теле. Потом я наклонилась к ней, ласково убрала волосы с её лица и тихо прошептала: «Тебе хорошо, малышка?».
Я услышала её прерывистое дыхание и тихий стон, когда мои пальцы снова двинулись от её затылка до ягодиц. «Ты просишь меня не останавливаться? - улыбнулась я. – Хорошо, родная, не буду».
Стоит ли рассказывать, что было потом…
Вдох-выдох…
Больше ничего…


@темы: "Совершенная игра"

12:17 

Создание тем

Уважаемые читатели.
Сегодня я рассортирую посты по темам для удобства путешествий лабиринтами моего сознания. Пользуйтесь по необходимиости

@темы: "Тем, кто читает этот дневник"

12:46 

Полезное одиночество

Одиночество - это достаточно субъективное понятие. Но не жизнь определяет наше отношение к ней, а мы определяем отношение к жизни. Так же и одиночество может быть и даром, и наказанием. Очень много времени одиночество было для меня страданием. Я в хаотичном припадке искала людей. Со временем, познав тяжёлые последствия психологической зависимости от другого человека, я начала наслаждаться личным пространством. Одиночество обернулось мне на благо. Само слово "одинок" теперь разделяется для меня на две составные "один" + "оk", что значит для меня "Я сейчас одна и мне хорошо". Уединение - это потрясающий подарок судьбы, это период размышлений, переоценки ценностей, извлечения полезный уроков жизни. Радуйтесь одиночеству! Оно целебно.

@темы: "Когда тебя никто не ждёт"

13:22 

Осколки

Когда-то здесь не было пустоты,
Когда-то здесь была наполненность...
Когда-то там были мечты,
А сейчас - только их осколки...
("Жестокие рифмы")

запись создана: 12.12.2012 в 19:27

@темы: "Жестокие рифмы"

12:59 

Вдохновение

Вдохновение - это как снежинки: они падают неожиданно и с неба, и все, которые ты словила, таят у ТЕБЯ в руках.
Вдохновение, как и снежинки, нужно словить.
Вдохновения, как и снега, нужно дождаться.
Вдохновение подобно снежинкам легко кружится у тебя над головой.
Вдохновение, как и снег, свежее и невесомое.
Вдохновение, как и снежинки, умеет летать....

@темы: "Очерки о творчестве"

11:22 

Бездействие

Бездействие - это поистине ужасная вещь. Сначала тебе просто лень. Потом просто не хочется. А затем через некоторое время ты ловишь себя на мысли, зачем тебе это вообще нужно?

@темы: "Мироощущения в мире ощущений"

15:54 

Прохожие

Некоторые люди задерживаются в моей жизни настолько мало времени, что я даже не успеваю привыкнуть, что они в ней были на самом деле. Они просто проходят, мельком заглянув мне в глаза и перекинувшись со мной парой ничего не значащих фраз. Я всегда наивно жду продолжения, но оно, как правило, не наступает, так как моё присутствие в их жизни уже изначально не имеет продолжения.
Хотя....
Да, я тяжело переживаю такие расставания.

@темы: "Когда тебя никто не ждёт"

11:19 

Быть собой

Мне хочется потеряться...
Мне хочется на несколько дней выпасть из обычного уклада жизни.
Мне хочется побыть собой.

@темы: "Мироощущения в мире ощущений"

16:57 

Маленький опрос для ПЧ. Мне это важно.

Пишу 6 главу.

Вопрос: Кого Вы больше хотели бы увидеть в следующей главе?
1. Меня 
2  (33.33%)
2. Лану 
1  (16.67%)
3. Портера 
0  (0%)
4. Клару 
2  (33.33%)
5. Клода 
1  (16.67%)
Всего: 6

@темы: "Тем, кто читает этот дневник"

Гротеск

главная